Сибирь можно описать многими словами. Интересно, как парадоксально она была представлена в литературном прошлом нашей страны. Сибирь даже начала XIX века была территорией, абсолютно обособленной для большей части населения Европейской России, поэтому для публики она надолго осталась «страной изгнанья», как называл ее К.Ф. Рылеев.
Не трудно понять, что не всем она была мила. Один из самых известных русских реформаторов, Михаил Михайлович Сперанский, ее описывал так: «Сибирь есть просто Сибирь, то есть прекрасное место для ссылочных…, но не место для жизни и высшего гражданского образования, для установления собственности, твердой, основанной на хлебопашестве, фабриках и внутренней торговли». Первая интеллигенция региона даже считала, что суровость местного невежества изглаживали в умах бывшей интеллигенции всякий «тип изящного».
Тем не менее, за достаточно грубым фасадом, состоящим из околонулевой развитости инфраструктуры региона и вопросительными практиками наших генерал-губернаторов далеких прошлых лет, один аспект Сибири почти всегда описывался с особенной грандиозностью и величием. Будь то уникальный вид прибрежных скал Забайкалья, похожих на «фантастическую архитектуру», а также многообразие цветов, которым «место и в оранжереях», или студёные зимние пейзажи Западной Сибири – природа данного региона всегда находила восторженные отголоски на бумаге и исследователей, и художников, и в целом много еще кого.
Именно поэтому в новом году мы хотим поближе познакомить читателей с природной составляющей нашего региона через новую рубрику. И, так уж удачно вышло, что у нас как раз есть достаточно обширная ботаническая сибирская коллекция. А для нашего первого предмета мы решили выбрать один «портрет» сибирской пихты или же Abies sibirica. У нашего экземпляра хвоя описана как ровная, сохранившая блеск, но изменившая цвет до оливкового. Это достаточно типичная метаморфоза высушенного растения - зеленый тон уходит, когда разрушается хлорофилл. Этот сдвиг цвета можно воспринимать как естественную «патину» гербария. Она не отменяет научной ценности образца, а напоминает о том, что мы имеем дело с живым материалом, остановленным во времени.
Сама пихта сибирская в карточке названа самым распространённым в России видом рода Abies. Она относится к хвойным вечнозеленым и описывается как дерево с узкопирамидальной кроной, сохраняющей форму до глубокой старости. Автор и даритель гербария – К.В. Горбрей, кропотливо трудившийся в 1990-е годы над несколькими предметами из наших фондов.
Однако, что само дерево может нам рассказать? В источниках встречается оценка продолжительности жизни от 150 до 300 лет. В промышленном контексте пихту описывают как породу, дающую сырье для переработки; подчёркивается, что у пихтовой древесины нет смоляных канальцев в древесине, они расположены в коре — поэтому дерево «не пахнет», что делает его удобным, в частности, для тары.
Нельзя, конечно, забыть о смоляных «желваках» на коре с прозрачной живицей, которую в быту называют «пихтовым бальзамом». Для получения бальзама желваки прокалывали и жидкость из них выдавливали. Эту жидкость главным образом использовали для склеивания оптических стекол и изготовления микропрепаратов. (Источник: Большая советская энциклопедия).
Отдельно можно упомянуть, что в некоторых научно-популярных материалах отмечаются лечебные качества сибирской пихты, описанных еще в XII веке. Собственно «сибирское пихтовое масло» вышло на европейский рынок в 1896 году. Исследователи описывают связь пихты с получением камфоры из эфирного масла и перечисляют лекарственные формы ее использования. В энциклопедическом материале также говорится о применении эфирного масла и живицы в народной практике (например, настои хвои как противоцинготное средство). Интересно, что у пихты ветки при высыхании могут долго сохранять хвою, поэтому ее нередко выбирали и до сих пор выбирают как титульное «новогоднее дерево».
#Гербарий #Дерево #Пихта #Сибирь
________________________________________________________
Siberia can be described in many words. It is interesting how paradoxically it was presented in our country's literary past. Even at the beginning of the 19th century, Siberia was a territory that was completely isolated from most of the population of European Russia, so for the public it remained for a long time a “country of exile,” as K.F. Ryleev called it.
It is not difficult to understand that not everyone liked it. One of the most famous Russian reformers, Mikhail Mikhailovich Speransky, described it as follows: “Siberia is simply Siberia, that is, a wonderful place for exiles... but not a place for life and higher civic education, for establishing property, solid, based on agriculture, factories, and domestic trade.” The region's first intelligentsia even believed that the severity of local ignorance erased any “type of refinement” from the minds of the former intelligentsia.
Nevertheless, behind the rather rough facade, consisting of the region's near-zero infrastructure development and the questionable practices of our governors-general of the distant past, one aspect of Siberia was almost always described with particular grandeur and magnificence. Whether it was the unique view of the coastal cliffs of Transbaikalia, resembling “fantastic architecture,” or the variety of flowers that “belong in greenhouses,” or the frosty winter landscapes of Western Siberia, the nature of this region has always found enthusiastic echoes on paper and in researchers, artists, and many others.
That is why in the new year we want to introduce our readers to the natural component of our region through a new column. And, as luck would have it, we happen to have a fairly extensive collection of Siberian botanical specimens. For our first subject, we decided to choose a “portrait” of the Siberian fir, or Abies sibirica. The needles of our specimen are described as smooth, retaining their shine but changing color to olive. This is a fairly typical metamorphosis of a dried plant - the green tone disappears when chlorophyll breaks down. This color shift can be perceived as a natural “patina” of the herbarium. It does not negate the scientific value of the specimen, but reminds us that we are dealing with living material frozen in time.
The Siberian fir itself is named in the card as the most common species of the genus Abies in Russia. It belongs to the evergreen conifers and is described as a tree with a narrow pyramidal crown that retains its shape until old age. The author and donor of the herbarium is K.V. Gorbray, who worked painstakingly in the 1990s on several items from our collections.
But what can the tree itself tell us? Sources estimate its lifespan to be between 150 and 300 years. In an industrial context, fir is described as a species that provides raw materials for processing; it is emphasized that fir wood does not have resin ducts in the wood, they are located in the bark — therefore, the tree “does not smell,” which makes it convenient, in particular, for packaging.
Of course, we must not forget about the resinous “galls” on the bark with transparent sap, which is commonly called “fir balsam.” To obtain the balsam, the galls were pierced and the liquid squeezed out. This liquid was mainly used for gluing optical glasses and making microscope slides. (Source: Great Soviet Encyclopedia).
It is worth mentioning that some popular science materials note the medicinal properties of Siberian fir, which were described as early as the 12th century. Siberian fir oil itself entered the European market in 1896. Researchers describe the connection between fir and the extraction of camphor from essential oil and list the medicinal forms of its use. The encyclopedic material also mentions the use of essential oil and sap in folk practice (for example, pine needle infusions as an anti-scurvy remedy). Interestingly, fir branches can retain their needles for a long time when dried, which is why they were often chosen as the title “New Year's tree” and still are today.
Научный сотрудник,
Н.С. Сологуб